Самые известные меценаты

Самые известные меценаты

Когда люди добиваются всего - славы, богатства, высокого поста, то порой хочется поделиться своим состоянием с обществом. Это весьма похвальное стремление, присущее, увы, немногим. Настоящих меценатов, оказывающих за свой счет поддержку искусству и науке, не так и много. Близки по духу к этому явлению спонсорство и благотворительность. Понятия в целом схожи, просто направление вложения капитала может быть разным.

Само появление меценатства на Западе и у нас складывалось по-разному. В Европе и в Америке материальное благополучие считалось признаком богоугодности и праведности (спасибо протестантству и капитализму). У нас же долгое время существовал настоящий антикульт богатства. Еще Марина Цветаева отметила, что в душе русского человека присутствует невытравляемое чувство неправды больших денег.

Бедность у нас привыкли не считать пороком, а купцов и банкиров считали кровопийцами и процентщиками.Несмотря на негативное в целом отношение общества российские богачи все же делились своими капиталами, продвигая науку, культуру и искусство. Появление меценатов в России неслучайно, ведь многие миллионеры вышли из крестьянства, являясь глубоко верующими. Такие богачи жили по принципам христианской морали, чистосердечно желая помочь «сирым и убогим». Хотя некоторые меценаты в глубине души и лелеяли мечту получить за свои деяния государственную награду или засветить свое имя. Сегодня благотворительно в России переживает возрождение, так что уместно будет вспомнить о самых известных наших меценатах.

Гаврила Гаврилович Солодовников (1826-1901).

Этот купец стал автором самого крупного в истории России пожертвования. Его состояние составляло около 22 миллионов рублей, 20 из которых Солодовников потратил на нужды общества. Родился Гаврила Гаврилович в семье бумажного торговца. Будущего миллионера с детства приобщили к делу, поэтому он так и не научился толком ни писать, ни излагать свои мысли. Зато в 20 лет Солодовников уже стал купцом первой гильдии, а в 40 лет заработал свой первый миллион. Бизнесмен прославился своей крайней расчетливостью и бережливостью. Говорят, что он не гнушался есть вчерашнюю кашу и ездить в экипаже без резины на колесах. Дела свои Солодовников вел пусть и не совсем чисто, но совесть свою успокоил, составив известное завещание - почти все состояние купца пошло на благотворительность. Первый взнос меценат сделал на строительство Московской консерватории. Вклада в 200 тысяч рублей хватило на сооружение роскошной мраморной лестницы. Усилиями купца на Большой Дмитровке был построен концертный зал с театральной сценой, где можно было ставить балеты и феерии.

Сегодня он стал Театром оперетты, а тогда там разместилась Частная опера другого мецената, Саввы Мамонтова. Солодовников захотел стать дворянином, для этого он решил построить в Москве полезное заведение. Благодаря меценату в городе появилась Клиника кожных и венерических болезней, оснащенная всем самым интересным. Сегодня в ее помещении располагается Московская медицинская академия имени И. М. Сеченова. Тогда же в название клиники имя благодетеля отражено не было. По завещанию купца его наследникам осталось около полумиллиона рублей, оставшиеся же 20147700 рублей были пущены на благие дела. А ведь по нынешнему курсу эта сумма составляла бы около 9 миллиардов долларов! Треть капитала пошла на обустройство земских женских училищ в ряде губерний, другая треть - на создание профессиональных школ и приюта для бездомных детей в Серпуховском уезде, а оставшаяся часть - на строительство домов с дешевыми квартирами для бедных и одиноких людей. Благодаря завещанию мецената в 1909 году на 2-й Мещанской улице появился первый дом «Свободный гражданин» с 1152 квартирами для одиноких людей, там же был построен дом «Красный ромб» с 183 квартирами для семей. С домами появились черты коммун - магазин, столовая, прачечная, баня и библиотека. На первом этаже дома для семейных работали ясли и детский сад, комнаты предлагались уже с мебелью. Только вот в такие удобные квартиры «для бедных» первыми въехали жить чиновники.

Александр Людвигович Штиглиц (1814-1884).

Этот барон и банкир смог из своего состояния в 100 миллионов рублей пожертвовать на благие дела 6 миллионов. Штиглиц являлся самым богатым человеком в стране во второй трети XIX столетия. Свой титул придворного банкира вместе с капиталом он получил в наследство от отца, обрусевшего немца Штиглица, получившего за заслуги титул барона. Свое положение Александр Людвигович укрепил, выступив посредником, благодаря которому император Николай I смог заключить договора о внешних займах на 300 миллионов рублей. Александр Штиглиц в 1857 году стал одним из основателей Главного общества российских железных дорог. В 1860 году Штиглица назначили директором вновь созданного Государственного банка. Барон ликвидировал свою фирму и стал жить на проценты, заняв роскошный особняк на Английской набережной. Сам по себе капитал приносил Штиглицу 3 миллиона рублей в год. Большие деньги не сделали барона общительным, говорят, что даже стригший его 25 лет парикмахер так и не услышал голоса своего клиента. Скромность же миллионера принимала болезненные черты. Именно барон Штиглиц стоял за строительством Петергофской, Балтийской и Николаевской (позже Октябрьской) железных дорог. Однако банкир остался в истории не своей финансовой помощью царю и не строительством дорог. Память о нем осталось во многом благодаря благотворительности. Барон выделил внушительные суммы на строительство Училища технического рисования в Петербурге, его содержание и музей. Сам Александр Людвигович был не чужд искусству, но его жизнь оказалась посвящена зарабатыванию денег. Муж приемной дочери, Александр Половцев, сумел убедить банкира, что растущей промышленности страны нужны «ученые рисовальщики». В итоге благодаря Штиглицу появилось училище его имени и первый в стране музей декоративно-прикладного искусства (лучшая часть его коллекций со временем была передана Эрмитажу). Сам Половцев, являвшийся статс-секретарем Александра III, считал, что страна будет счастливой тогда, когда купцы начнут жертвовать деньги на образование без корыстной надежды получить правительственную награду или преференции. Благодаря наследству жены, Половцев смог издать 25 томов «Русского биографического словаря», однако из-за Революции эта благое дело так и не было закончено. Теперь бывшее училище технического рисования Штиглица зовется Мухинским, а мраморный памятник барону-меценату из него давно выкинули.

Юрий Степанович Нечаев-Мальцов (1834-1913).

Этот дворянин пожертвовал в общей сложности около 3 миллионов рублей. В 46 лет он неожиданно для самого себя стал хозяином целой сети стекольных заводов. Их он получил от своего дяди-дипломата Ивана Мальцева. Тот оказался единственным, кто выжил во время памятной резни в русской посольстве в Иране (тогда же был убит Александр Грибоедов). В итоге дипломат разочаровался в своей профессии и решил заняться семейным бизнесом. В местечке Гусь Иван Мальцев создал сеть стекольных заводов. Для этого в Европе был раздобыт секрет цветного стекла, с его помощью промышленник стал выпускать весьма выгодные оконные стекла. В итоге вся эта стекольно-хрустальная империя вместе с двумя богатыми домами в столице, расписанными Айвазовским и Васнецовым, по наследству получил немолодой уже холостой чиновник Нечаев. Вместе с богатством ему досталась и двойная фамилия. Годы, прожитые в бедности, наложили на Нечаева-Мальцева свой неизгладимый отпечаток. Он прослыл весьма скупым человек, позволяя себя тратиться только на изысканную еду. Другом богача стал профессор Иван Цветаев, отец будущей поэтессы. Во время богатых застолий он с грустью подсчитывал, сколько стройматериалов можно было бы купить на потраченные гурманом деньги. Со временем Цветаев сумел убедить Нечаева-Мальцева выделить 3 миллиона рублей, требуемые для окончания строительства Музея изящных искусств в Москве. Интересно, что сам меценат славы не искал. Напротив, все 10 лет, что шло строительство, он действовал анонимно. Миллионер шел на немыслимые траты. Так, 300 нанятых им рабочих добывали особый белый морозоустойчивый мрамор прямо на Урале. Когда же оказалось, что в стране никто не может изготовить 10-метровые колонны для портика, то Нечаев-Мальцев оплатил услуги норвежского парохода. Благодаря меценату из Италии были привезены искусные каменотесы. За вклад в дело строительства музея скромный Нечаев-Мальцев получил звание обер-гофмейстера и бриллиантовый орден Александра Невского. Но не только в музей вкладывал средства «стекольный король». На его деньги во Владимире появилось Техническое училище, на Шаболовке - богадельня, а на Куликовом поле церковь в память убиенных. К столетнему юбилею Музея изящных искусств в 2012 году фонд Шуховская башня предложил дать заведению имя Юрия Степановича Нечаева-Мальцова вместо Пушкина. Однако переименование так и не состоялось, зато на здании появилась памятная доска в честь мецената.

Кузьма Терентьевич Солдатенков (1818-1901).

Богатый купец пожертвовал на благотворительность более 5 миллионов рублей. Солдатенков торговал бумажной пряжей, он являлся совладельцем текстильных Цинделевской, Даниловской, а также Кренгольмской мануфактур, кроме того на паях владел Трехгорный пивоваренным заводом и Московским учетным банком. Удивительно, но сам Кузьма Терентьевич рос в невежественной старообрядческой семье, не приучаясь к грамоте. С ранних лет он уже стоял за прилавком в лавке своего богатого отца. Зато после смерти родителя никто уже не мог остановить Солдатенкова в утолении жажды знаний. Курс лекций по древнерусской истории ему читал сам Тимофей Грановский. Он же ввел Солдатенкова в кружок московских западников, приучив творить добрые дела и сеять вечные ценности. Богатый купец вложился в некоммерческое издательство, став себе в убыток печатать книги для простого народа. Еще за 4 года до Павла Третьякова купец стал скупать картины. Художник Александр Риццони говорил, что если бы не эти два крупных мецената, то русским мастерам изобразительного искусства попросту некому было бы продавать свои работы. В итоге в собрании Солдатенкова оказалось 258 картин и 17 скульптур, а также гравюры и библиотека. Купца даже прозвали Кузьмой Медичи. Все свое собрание он завещал Румянцевскому музею. На протяжении 40 лет Солдатенков ежегодно жертвовал этому публичному музею по 1000 рублей. Передавая в дар свою коллекцию, меценат просил только разместить ее в отдельных залах. Непроданные же книги его издательства и права на них были переданы в дар городу Москве. Еще миллион рублей меценат выделил на строительство ремесленного училища, а два миллиона отдал на создание бесплатной больницы для бедных, где не обращали бы внимания на звания, сословия и религии. В итоге лечебницу достраивали уже после смерти спонсора, ее назвали Солдатенковской, но в 1920 году переименовали в Боткинскую. Сам благодетель вряд ли бы расстроился, узнав этот факт. Дело в том, что с семьей Боткина он был особенно близок.

Братья Третьяковы, Павел Михайлович (1832-1898) и Сергей Михайлович (1834-1892).

Состояние этих купцов составляло более 8 миллионов рублей, 3 из которых они пожертвовали на искусство. Братья владели Большой Костромской льняной мануфактуры. При этом Павел Михайлович вел дела на самих фабриках, а вот Сергей Михайлович контактировал непосредственно с зарубежными партнерами. Такое разделение отлично гармонировало с их характерами. Если старший брат был замкнутым и нелюдимым, то младший обожал светские встречи и вращаться в публичных кругах. Оба Третьякова собирали картины, при этом Павел предпочитал русскую живопись, а Сергей - иностранную, главным образом современную французскую. Когда он оставил пост московской городской главы, то даже обрадовался, что исчезла необходимость проводить официальные приемы. Ведь это давало возможность тратить больше на картины. Всего Сергей Третьяков потратил на живопись около миллиона франков, или же 400 тысяч рублей. Уже с юности братья испытывали потребность сделать дар своему родному городу. В 28 лет Павел решил завещать свое состояние на создание целой галереи русского искусства. К счастью, жизнь его оказалась довольно долгой в результате бизнесмен смог потратить на приобретение картин более миллиона рублей. А галерея Павла Третьякова стоимостью в 2 миллиона, да еще и недвижимость, была передана в дар городу Москва. Коллекция же Сергея Третьякова была не столько велика - всего 84 картины, однако оценивалась она в полмиллиона. Свое собрание он успел завещать старшему брату, а не жене. Сергей Михайлович опасался, что супруга не захочет расставаться с ценной коллекцией. Когда в 1892 году Москве достался художественный музей, то его назвали Городской галереей братьев Павла и Сергея Третьяковых. Интересно, что после посещения собрания Александром III тот предложил старшему брату дворянство. Однако Павел Михайлович от такой чести отказался, заявив, что хочет умереть купцом. Зато Сергей Михайлович, успевший стать действительным статским советником, это предложение бы явно принял. Третьяковы помимо собрания галереи содержали училище для глухонемых, помогали вдовам и сиротам живописцев, поддерживали Московскую консерваторию и художественные училища. На свои деньги и на своем участке в центре столицы братья создали проезд, чтобы улучшить транспортное сообщение в Москве. С тех пор название Третьяковская сохранилось в названии и самой галереи и созданного купцами проезда, что оказалось редкостью для страны с бурной историей.

Савва Иванович Мамонтов(1841-1918).

Эта яркая личность в истории отечественной культуры оказала весомое на нее влияние. Сложно сказать, что именно пожертвовал Мамонтов, да и подсчитать его состояние довольно трудно. У Мамонтова была пара домов в Москве, имение Абрамцева, земля на Черноморском побережье, дороги, заводы и миллионный капитал. Савва Иванович вошел в историю не просто, как меценат, но и как настоящий строитель русской культуры. А родился Мамонтов в семье винного откупщика, возглавившего Общество Московско-Ярославской железной дороги. Свой капитал промышленник составил на строительстве железных дорог. Именно благодаря ему появилась дорога от Ярославля до Архангельска, а потом еще и до Мурманска. Благодаря Савве Мамонтову в этом городе появился порт, а дорога, связавшая центр страны с Севером, спасала Россию дважды. Сперва это произошло во время Первой мировой войны, а потом и при Второй. Ведь практически вся помощь союзников поступала в СССР через Мурманск. Искусство было не чуждо Мамонтову, сам он неплохо лепил. Скульптор Матвей Антокольский даже считал его талантливым. Говорят, что благодаря прекрасному басу Мамонтов смог бы стать певцом, он даже сумел дебютировать в миланской опере. Однако ни на сцену, ни в училище Савва Иванович так и не попал. Зато он смог заработать столько денег, что сумел устроить свой собственный домашний театр и учредить частную оперу, первую в стране. Там Мамонтов выступал и режиссером, и дирижерам, и декоратором, а также ставил своим артистам еще и голос. Купив имение Абрамцево, бизнесмен создал знаменитый мамонтовский кружок, чьи члены постоянно и проводили время в гостях у своего богатого покровителя. На рояле Мамонтова учил играть Шаляпин, в кабинете мецената своего «Демона» писал Врубель. Свое подмосковное имение Савва Великолепный сделал настоящей художественной колонией. Тут были построены мастерские, специально обучены крестьяне, а в мебели и керамике насаждался «русский» стиль. Мамонтов полагал, что народ надо приучать к красивому не только в храмах, но и на вокзалах, и на улицах. Спонсировал миллионер и журнал «Мир искусства», а также Музей изящных искусств в Москве. Только вот поклонник искусства так увлекся благотворительностью, что умудрился влезть в долги. Мамонтов получил богатый заказ на строительство очередной железной дороги и под залог акции взял большой кредит. Когда оказалось, что 5 миллионов погашать нечем, Савва Иванович оказался в Таганской тюрьме. От него отвернулись былые друзья. Чтобы хоть как-то погасить долги Мамонтова его богатая коллекция картин и скульптур была распродана за бесценок на аукционе. Обнищавший и постаревший меценат стал жить при керамической мастерской за Бутырской заставой, где незаметно для всех скончался. Уже в наше время знаменитому меценату поставили памятник в Сергиевом Посаде.